«Все гениальные люди немного того…»
Мы часто восхищаемся великими учеными, но давайте признаем, что грань между гениальностью и безумием бывает пугающе тонкой. На страницах нашего онлайн-музея мы уже много рассказывали вам об открытиях коварных вирусов, охоте за бактериями и о том, как создатели вакцин первыми тестировали свои препараты на себе. Но есть в истории эпидемиологии особая, куда более экстремальная категория первопроходцев. Люди, которые не просто кололи себе защитный препарат, а осознанно, хладнокровно и добровольно заражали себя смертельными болезнями. Без всякой страховки. Сегодня мы расскажем о невероятном подвиге, который произошел ровно 238 лет назад на Южном Урале.
«Ветреная немочь» ломает медицину.
Однако главные вопросы оставались без ответов: отсутствовали сведения о природе заболевания, неизвестно было, одинаково ли болезнь протекает у человека и животных, и является ли она инфекционной.
Опыт, не подлежащий сомнению.
29 июля (18 июля по старому стилю) 1788 года Степан Андреевский принял то самое «безумное» решение.
Опасный шаг он рассматривал как «опыт достоверный, ощутительный и никакому уже сомнению не подверженный».
Чтобы доказать инфекционный характер болезни, он решил заразить самого себя.
Ранним утром после молитвы Андреевский собрал в комнате официальных лиц: челябинского городничего Ивана фон Швейгофера, судью Николая Оловянникова и своего коллегу Василия Жуковского. Врач взял жидкость из карбункула зараженного человека и ввел ее в надрез на собственном локте. Болезнь протекала крайне тяжело. Арсенал медицины XVIII века был невероятно скромным: припарки, примочки, обильное питье, отвары трав, кровопускание и окуривание помещений. Андреевский едва не умер.
Пока позволяло здоровье, Андреевский сам подробно описывал свое состояние. Когда силы покинули ученого, записи хладнокровно продолжил вести Василий Жуковский, который лечил коллегу и фиксировал каждый этап эксперимента. Молодой организм и самоотверженная помощь Жуковского оказались сильнее недуга — Андреевский выжил.
Рискованный опыт оказался полностью удачным: было неопровержимо доказано, что болезнь является инфекционной, передается от человека к человеку и одинаково опасна для людей и животных. Версия о передаче болезни исключительно через укусы насекомых была раз и навсегда опровергнута.
Жизнь после подвига: два врача — два разных пути.
После того как смертельная эпидемия отступила, судьбы челябинских спасителей сложились удивительным образом.
Степан Андреевский покинул Челябинск. Его ждала блестящая научная, врачебная и административная карьера. Он стал видным государственным деятелем и закончил свой жизненный путь на высокой должности астраханского губернатора.
Василия Жуковского Челябинск так легко не отпустил. Во время изнурительной работы молодой лекарь влюбился в местную девушку, женился и остался в городе навсегда. У Жуковского родилось 16 детей! Одна из его дочерей, Александра, стала супругой Корнилия Покровского — родоначальника влиятельной в дореволюционном Челябинске династии. Более 40 лет Василий Григорьевич преданно лечил горожан, жителей уезда и солдат. Именно его трудами в Челябинске была организована первая городская больница.
Портрет без красок: каким был Степан Андреевский?
Прижизненных живописных портретов ученого не сохранилось (в интернете его часто ошибочно путают с генералом-однофамильцем). Но благодаря служебным документам, личным запискам и воспоминаниям современников, мы можем восстановить облик и сложный характер этого великого человека. Современники вспоминали Андреевского как человека со строгой выправкой военного лекаря, обладавшего проницательным, глубоким и сосредоточенным взглядом. На его лице до конца дней оставались шрамы от тех самых карбункулов сибирской язвы, течение которой он так хладнокровно фиксировал. В одежде он отличался педантичностью, предпочитая строгие форменные мундиры. Коллеги по Медицинской коллегии отзывались о нем как о человеке «твердого духом». Он шел на смертельный риск не ради славы, а ради чистой науки. Андреевский был жестким и бескомпромиссным администратором. Позже, став губернатором, он объявил войну городской грязи: лично инспектировал улицы, заставлял строить деревянные тротуары и очищать водоемы, понимая, что чистота — это единственный способ предотвратить новые эпидемии. Будучи сыном простого сельского священника, он всего добился своим умом. Даже получив высокие чины, ордена и дворянство, Андреевский оставался доступным для простых пациентов и никогда не отказывал им в помощи.
Наследие, живущее века.
Труд Андреевского и Жуковского навсегда изменил стандарты отечественной эпидемиологии. В 1795 году Сенат полностью учёл их описания и методики в официальных государственных рекомендациях по борьбе с сибирской язвой. В 1796 году под редакцией С. С. Андреевского вышел фундаментальный труд «Краткое описание сибирской язвы» (именно он дал болезни ее современное русское название). Удивительно, но многие санитарно-профилактические рекомендации из этой книги остаются актуальными и по сей день!
Подвиг этих людей — яркий пример того, как на грани безумного риска и абсолютной верности долгу рождалась наука, которая сегодня спасает миллионы жизней.
Мы часто восхищаемся великими учеными, но давайте признаем, что грань между гениальностью и безумием бывает пугающе тонкой. На страницах нашего онлайн-музея мы уже много рассказывали вам об открытиях коварных вирусов, охоте за бактериями и о том, как создатели вакцин первыми тестировали свои препараты на себе. Но есть в истории эпидемиологии особая, куда более экстремальная категория первопроходцев. Люди, которые не просто кололи себе защитный препарат, а осознанно, хладнокровно и добровольно заражали себя смертельными болезнями. Без всякой страховки. Сегодня мы расскажем о невероятном подвиге, который произошел ровно 238 лет назад на Южном Урале.
«Ветреная немочь» ломает медицину.
|
В конце XVIII века на Южный Урал пришла страшная эпидемия. Болезнь распространялась мгновенно, кося и людей, и скот. Местные жители испуганно называли ее то «моровой», то «язвительной», то «ветреной», обвиняя во всем злые ветры. Масштаб бедствия был настолько огромным, что губернатор уфимский и сибирский обратился за экстренной помощью к Сенату. В 1786 году Медицинская коллегия направила в Челябинск группу из четырех врачей. Двое иностранцев на русской службе (Борнеман и Вальтер) вскоре предпочли уехать подальше от опасного очага. В городе остались лишь двое русских медиков — штаб-лекарь Степан Семенович Андреевский и его верный помощник Василий Григорьевич Жуковский. На протяжении двух лет они неустанно изучали недуг, пытались нащупать методы лечения и профилактики. |
Однако главные вопросы оставались без ответов: отсутствовали сведения о природе заболевания, неизвестно было, одинаково ли болезнь протекает у человека и животных, и является ли она инфекционной.
Опыт, не подлежащий сомнению.
29 июля (18 июля по старому стилю) 1788 года Степан Андреевский принял то самое «безумное» решение.
Опасный шаг он рассматривал как «опыт достоверный, ощутительный и никакому уже сомнению не подверженный».
Чтобы доказать инфекционный характер болезни, он решил заразить самого себя.
Ранним утром после молитвы Андреевский собрал в комнате официальных лиц: челябинского городничего Ивана фон Швейгофера, судью Николая Оловянникова и своего коллегу Василия Жуковского. Врач взял жидкость из карбункула зараженного человека и ввел ее в надрез на собственном локте. Болезнь протекала крайне тяжело. Арсенал медицины XVIII века был невероятно скромным: припарки, примочки, обильное питье, отвары трав, кровопускание и окуривание помещений. Андреевский едва не умер.
Пока позволяло здоровье, Андреевский сам подробно описывал свое состояние. Когда силы покинули ученого, записи хладнокровно продолжил вести Василий Жуковский, который лечил коллегу и фиксировал каждый этап эксперимента. Молодой организм и самоотверженная помощь Жуковского оказались сильнее недуга — Андреевский выжил.
Рискованный опыт оказался полностью удачным: было неопровержимо доказано, что болезнь является инфекционной, передается от человека к человеку и одинаково опасна для людей и животных. Версия о передаче болезни исключительно через укусы насекомых была раз и навсегда опровергнута.
Жизнь после подвига: два врача — два разных пути.
После того как смертельная эпидемия отступила, судьбы челябинских спасителей сложились удивительным образом.
Степан Андреевский покинул Челябинск. Его ждала блестящая научная, врачебная и административная карьера. Он стал видным государственным деятелем и закончил свой жизненный путь на высокой должности астраханского губернатора.
Василия Жуковского Челябинск так легко не отпустил. Во время изнурительной работы молодой лекарь влюбился в местную девушку, женился и остался в городе навсегда. У Жуковского родилось 16 детей! Одна из его дочерей, Александра, стала супругой Корнилия Покровского — родоначальника влиятельной в дореволюционном Челябинске династии. Более 40 лет Василий Григорьевич преданно лечил горожан, жителей уезда и солдат. Именно его трудами в Челябинске была организована первая городская больница.
Портрет без красок: каким был Степан Андреевский?
Прижизненных живописных портретов ученого не сохранилось (в интернете его часто ошибочно путают с генералом-однофамильцем). Но благодаря служебным документам, личным запискам и воспоминаниям современников, мы можем восстановить облик и сложный характер этого великого человека. Современники вспоминали Андреевского как человека со строгой выправкой военного лекаря, обладавшего проницательным, глубоким и сосредоточенным взглядом. На его лице до конца дней оставались шрамы от тех самых карбункулов сибирской язвы, течение которой он так хладнокровно фиксировал. В одежде он отличался педантичностью, предпочитая строгие форменные мундиры. Коллеги по Медицинской коллегии отзывались о нем как о человеке «твердого духом». Он шел на смертельный риск не ради славы, а ради чистой науки. Андреевский был жестким и бескомпромиссным администратором. Позже, став губернатором, он объявил войну городской грязи: лично инспектировал улицы, заставлял строить деревянные тротуары и очищать водоемы, понимая, что чистота — это единственный способ предотвратить новые эпидемии. Будучи сыном простого сельского священника, он всего добился своим умом. Даже получив высокие чины, ордена и дворянство, Андреевский оставался доступным для простых пациентов и никогда не отказывал им в помощи.
Наследие, живущее века.
Труд Андреевского и Жуковского навсегда изменил стандарты отечественной эпидемиологии. В 1795 году Сенат полностью учёл их описания и методики в официальных государственных рекомендациях по борьбе с сибирской язвой. В 1796 году под редакцией С. С. Андреевского вышел фундаментальный труд «Краткое описание сибирской язвы» (именно он дал болезни ее современное русское название). Удивительно, но многие санитарно-профилактические рекомендации из этой книги остаются актуальными и по сей день!
Подвиг этих людей — яркий пример того, как на грани безумного риска и абсолютной верности долгу рождалась наука, которая сегодня спасает миллионы жизней.
